сочинялись.
   Следующие были печальными:
  
   "Хоть старость не болезнь, но знаем мы:
   она к концу ведет быстрей чумы.
   И в топоте ножек резвых внучат
   я слышу, как в гроб мой лопаты стучат".
  
   Были и обрывки стихов, которых Кэл или не знал целиком или забыл. Особенно ему запомнилось:
  
   "Как же я люблю вас, пегие лошадки! Лучше всех на свете пегие лошадки!"
  
   Он вспомнил и другие строки, повторяя их снова и снова, оттачивая ритм и форму.
   Поэт не говорил с ним. А может быть, они с Чокнутым Муни заговорили, наконец, одним голосом?
  
  2
  
   Он пересек границу Шотландии в полтретьего утра и продолжал путь на север. Ему хотелось есть, и мышцы начали болеть от непрерывной езды, но его не остановил бы даже Армагеддон. Каждая миля приближала его к Стране чудес, которая спала, ожидая его появления.
  
  XII
  Развязка
  
  1
  
   Сюзанна долго оставалась возле тела Джерихо. Фуга продолжала подниматься на отроги окружающих долину холмов, но Сюзанна в эти минуты не замечала ее красоты, не желала замечать. Когда цветные нити показались ярдах в пятидесяти от нее, она оставила Джерихо и побрела прочь.
   Она решила забраться повыше, чтобы рассмотреть всю картину. Наверху было холодно и зябко, но ее пробирала дрожь не столько от холода, сколько от представшего перед ней зрелища. Шэдвелл выбрал эту долину не зря. Ее со всех сторон окружали пологие холмы без каких-либо следов человеческого жилья. Единственным знаком присутствия людей была тропа, проложенная конвоем. И еще - по этой тропе где-то далеко карабкался крошечный автомобиль. На кромке холма он остановился, и водитель-букашка вышел, чтобы осмотреть окрестности. Похоже, случайные люди, как и раньше, не могли