ся на вандала с криками:
   - Ублюдок! Ты его сломал! Совсем сломал!
   - Это же дерьмо Кукушат, де Боно, - возразил другой, уворачиваясь от ударов. - Незачем тебе с ним возиться. Разве не слышал, что говорила мама?
   - Он мой! - завопил де Боно, не оставляя безуспешных попыток разбить своему противнику нос.
   - Не хочу, чтобы ты хватал его своими грязными лапами!
   - Господи, как торжественно!
   - Заткнись, скотина! - Теперь де Боно пытался отыскать приемник в высокой траве.
   - Галин прав, - вмешался канатоходец.
   Де Боно выудил из кармана рубашки очки в проволочной оправе и продолжил поиски.
   - Это недостойно, - сказал канатоходец, прыгая на веревке. - Старбрук тебе ноги выдернет, если узнает.
   - Старбрук не узнает, - пропыхтел де Боно.
   - Еще как узнает, - пообещал Галин. - Мы ему скажем, правда, Толлер?
   - Может быть, - последовал ответ с каната.
   Де Боно наконец нашел радио, поднял его и потряс. Оно молчало.
   - Ублюдок, - он повернулся к Галину. - Смотри, что ты наделал.
   Это продолжалось бы еще долго, если бы Толлер не обратил внимание на зрителей.
   - Вы кто такие? - спросил он.
   Все трое уставились на Кэла с Сюзанной.
   - Это поле Старбрука, - угрожающим тоном произнес Галин. - Уходите. Он не пускает сюда женщин.
   - Да потому, что он идиот, - де Боно пригладил волосы и ухмыльнулся, глядя на Сюзанну. - Можете и это ему сказать, ябеды.
   - И скажем, - мрачно заявил Толлер.
   - Кто этот Старбрук? - спросил Кэл.
   - Кто? Да все знают... - тут Галин сообразил. - Вы что, Кукушата?
   - Да.
   - Кукушата? - Толлер едва не свалился с каната. - Здесь?
   Улыбка де Боно стала просто лучезарной.