йти из дворца, искали его потом повсюду и не могли найти. Свод исчезал, чтобы возникнуть в другом месте.
   Шэдвелл первым нашел его в стационарном состоянии и объявил своим. Но это не принесло ему радости. Так дворец начал мстить своему непрошеному гостю.
  
  2
  
   В конце дня, перед закатом, пророк решил подняться на обзорную башню Свода, чтобы окинуть взглядом свои владения. Несмотря на тяготы последних недель - переодевания, речи, постоянное притворство, - он не ощущал усталости. Все, что он обещал себе и своим последователям, сбылось, как будто он и вправду приобрел пророческие способности. Он отыскал ковер и забрал его у его Хранителей; он завладел им, подавив всякое сопротивление с почти молниеносной скоростью. Теперь он мог желать только стать Богом, и средство к этому было видно ему с того места, где он стоял.
   Круговерть.
   Ее Мантия клубилась и громыхала, скрывая свои тайны от всех, даже от него. Ничего. Завтра, когда отряд Хобарта закончит разбираться с туземцами, он подведет своего вождя к воротам Круговерти, к Узкому Мосту, и он войдет туда.
   А потом? Что потом?
   Знакомый холодок отвлек его от этих мыслей. В дверях стояла Иммаколата. Закатный свет не щадил ее, демонстрируя ее раны во всем их безобразии и клокочущую в ней злобу.
   - Чего тебе?
   - Хочу пойти с тобой. Мне не нравится это место. Оно провоняло Древней Наукой.
   Он пожал плечами и повернулся к ней спиной.
   - Я знаю, о чем ты думаешь, Шэдвелл. И поверь мне, это глупость.
   Он давно уже не слышал своего настоящего имени, и оно ему не понравилось. Это было прошлое, о котором он хотел поскорее забыть.
   - Что глупость?
   - Идти в Круговерть.
   Он промолчал.
   - Ведь