ь, остается лишь два действия: женитьба или убийство.
   - Хорошо, - дракон двинулся к ней, тяжело передвигая крокодильи лапы.
   "Он хочет убить меня, - пронеслось у нее в голове, - нужно спешить". Что девушка должна делать в таких обстоятельствах? Бежать? Или усыпить его колыбельной?
   Дракон был уже рядом, но не спешил нападать. Напротив, он откинул голову, обнажая белое дряблое горло.
   - Быстрее, - прорычал он.
   - Что?
   - Убей меня.
   Ее тело поняло приказание быстрее, чем ум. Роль девушки, слабой и беззащитной, не подходила ей. Она была взрослой женщиной, обладающей грозной силой. И Хобарт знал это. Он тоже выбрал не свою роль, хоть она и воплощала его заветные чаяния. Он жаждал власти, но именно власти низвергнутой, посрамленной; жаждал венца мученика. Потому он и подставил ей свое молочное горло.
   "Убей меня", - сказал он. В его единственном глазу она впервые увидела, как он устал от своей силы и жестокости, как он ненавидит ее за то, что она заставляет его быть сильным и жестоким. Там, в большом мире, в свою очередь затерянном внутри еще большего, он убил бы ее сам, мстя за то, что она проникла в его скрываемую от всего мира тайну. Но здесь была лишь одна, самая подлинная история, и в этой истории он подставил ей беззащитное горло. Он был девушкой, нежной и слабой, готовой скорее умереть, чем убить.
   А кто же она тогда? Дракон?
   Да. Она дракон.
   Она почувствовала: как ее тело увеличивается и наливается тяжестью. Кровь потекла медленно, как ртуть. Хобарт напротив нее съежился, драконья шкура опала с него серебристыми полосами, и он съежился на земле - нагой маленький человечек.
   Его потерянная кожа наросла на ней. Ее радовал вес, ее сила.