нием пахаря, бороздящего их щедрое лоно. Есть тысячи путей, и все они любовь.
   Как только он подумал об этом, женщина появилась перед ним, раздвинула ноги и впустила в себя его свет.
   Войдя в нее, он почувствовал тот же жар, ту же влажность, но вместо животного усилия здесь была легкость, вместо спешки - ощущение вечности происходящего, того, что соединение планет может длиться десять, сто человеческих жизней.
   Тут ужасная мысль пронзила его. Неужели все, что он оставил на земле, прошло и умерло, пока он медленно плыл через вечность в своем небесном совокуплении?
   Он в панике устремил взгляд в центр галактики, где все они кружились, и увидел там себя - себя, спящего на склоне холма.
   "Я сплю"? - подумал он и внезапно проснулся, выскочил из сна, как пузырек из воды. Перед ним, как глазницы черепа, зияли темные провалы пещер, и в один миг он почувствовал, что умирает, но тут нахлынувший поток света подхватил его и вынес на поверхность.
  
  3
  
   В какой-то части его сон оказался правдой. Он в самом деле скинул с себя две шкуры - одежду, разбросанную вокруг, и грязь предыдущего дня, смытую росой или дождем. Но он сам был сухим: тепло земли, на которой он лежал, высушило его. Он чувствовал себя отдохнувшим и сильным.
   Он сел. Де Боно стоял рядом, глядя в небо. На его спине и ягодицах отпечатался узор травы.
   - Тебе понравилось? - спросил он.
   - Понравилось?
   - Ты видел приятные сны?
   - Да, очень.
   Де Боно мечтательно улыбнулся.
   - Не хочешь мне рассказать?
   - Я не знаю, как...
   - Или стыдно?
   - Нет... мне снилось, что я... был планетой.
   - Что?
   - Мне это снилось.
   - Я привел тебя в место, которое у нас считают