ы здешних обитателей, она лелеяла слабую надежду, что они смогут победить. Но какой урон они понесут, прежде чем это случится? И что останется от прекрасных, таких мирных пейзажей Фуги?
   Среди одного из таких пейзажей, теперь знакомого с войной и смертью, она встретила первого за этот день живого человека. Вокруг небольшого пруда стояло с десяток колонн, и на вершине одной из них восседал мужчина средних лет, который то и дело смотрел на горизонт в бинокль и записывал что-то в блокнот.
   - Ищешь кого-нибудь? - спросил он.
   - Нет.
   - Все умерли, - сообщил он бесстрастно. - Видишь? - дорожка вокруг пруда была вся в крови. На ней и в воле неподвижно лежали трупы.
   - Твоя работа? - спросила она.
   - О Господи, нет. Я только свидетель. А ты за кого?
   - Ни за кого. Я сама по себе.
   Он это записал.
   - Я не очень-то тебе верю. Но настоящий свидетель должен фиксировать все, что он видит и слышит, даже сомнительные вещи.
   - И что ты видел?
   - Смятение. Везде люди, и никто не знает, кто есть кто. И кровопролитие, какого я не видел никогда в жизни, - он пристально посмотрел на нее. - Ты не из Чародеев.
   - Нет.
   - Зашла поглядеть?
   - Что-то вроде этого.
   - Тогда я на твоем месте уносил бы ноги. Здесь слишком опасно. Многие уже сбежали в Королевство.
   - А кто же сражается?
   - Варвары. Я не должен так говорить, но у меня сложилось такое впечатление. Одичавшие люди.
   Где-то поблизости послышалась стрельба. Варвары позавтракали и взялись за работу.
   - Что ты там видишь? - поинтересовалась она.
   - Развалины. И бегущих людей, - он переводил бинокль то туда, то сюда, комментируя увиденное. Из Невидали вышел военный отряд.