жешь идти с нами или убирайся.
   Сказав это, она повернулась к ним спиной.
   - Пошли, - Нимрод потянул Сюзанну к выходу, но она медлила.
   - Надеюсь, у нас еще будет время поговорить.
   - Уходи, - не оборачиваясь, бросила Иоланда.
  
  3
  
   Иммаколата по-прежнему сидела в своей яме, то плача, то впадая в сонное оцепенение.
   Насилие, совершенное над ней Шэдвеллом, и гибель сестер погрузили ее в лабиринт безумия. Но она блуждала там не одна: иногда ей встречался долго преследовавший ее призрак. Бич. Даже она, дышавшая смертью и разрушением, как воздухом, не могла выносить его присутствие и молилась о пробуждении.
   Он все еще спал - это было хоть каким-то утешением, - но он не мог спать вечно. Его цель еще не достигнута. Скоро он проснется, чтобы довершить свое дело.
   И что тоща?
   - Все... песок, - прошептала она камню.
   На этот раз он не ответил. Он обиделся из-за того, что она говорила с той женщиной.
   Иммаколата заерзала в грязи, пытаясь вспомнить, что та женщина говорила. Она ничего не помнила, кроме одного имени. Оно эхом отдавалось в голове.
   Шэдвелл.
   Это имя, как сверлом, вгрызалось ей в мозг. Она задергалась, пытаясь отогнать его, но оно не отставало. Потом к нему присоединились и другие имена.
   Магдалена. Ведьма.
   Она увидела их рядом, яснее, чем то, что окружало ее. Своих бедных, дважды убитых, сестер.
   И за ними - земля, которую она так мечтала уничтожить. Она вспомнила ее имя и тихо произнесла его:
   Фуга...
   Так они, ее враги, называли ее. Они любили ее и сражались за ее свободу.
   Она еще раз дотронулась до скалы, и камень задрожал под ее рукой. Она поднялась на ноги, слыша, как имя заполняет ее мозг,