затерялась среди тысячи других людских трагедий. Весь привычный мир вокруг обращался в прах и пепел.
   Теперь Кэл видел виновника этого, восседавшего на плечах монстра. Лицо торговца светилось триумфом. Это зрелище было для него невыносимым, и он, забыв о безопасности кинулся в гущу битвы.
   Чем ближе он подходил к Шэдвеллу, тем сильней становился запах крови и горелого мяса. Трупы лежали так тесно что приходилось идти прямо по ним. Де Боно, остался позади, но это не имело значения. Его главной целью был торговец. Он не замечал, что кругом свистят пули - может, такая одержимость и позволила ему пробраться через поле битвы невредимым. Наконец он оказался в десяти ярдах от врага. Он осмотрелся вокруг, ища среди убитых какое-нибудь оружие, и обнаружил автомат. Шэдвелл слез со спины отродья и повернулся к затухающей битве спиной. Он готовился войти в Круговерть. Кэл прицелился.
   Но прежде, чем он нажал на спуск, кто-то появился радом с ним. Это был один из детей Магдалены с пастью, выпачканной в крови. Кэл мог еще успеть выпустить в него очередь, но узнавание замедлило его реакцию. Тварь, вырвавшая у него автомат, однажды уже пыталась убить его. Это было его собственное дитя.
   На этот раз оно явно собиралось довести дело отцеубийства до конца. Они повалились на трупы. Тварь, уже выросшая ростом с отца, прижала его к холодеющей плоти и ухватила за горло. Он почувствовал себя младенцем в объятиях своего же омерзительного сына.
   Угасающим взором видел Шэдвелла, преодолевающего последние ярды Моста. Кэл забился и в отчаянии заглянул в кривое зеркало собственного лица. Изо рта отродья стекала синеватая жидкость; на голом темени пульсировал младенческий родничок. Мысль молнией пронзила