так казалось. До тех пор, пока торговец не повернулся к нему, сжимая в руке пистолет. Воздух Круговерти стер с его лица все черты пророка. Теперь это был тот же человек, с которым Кэл впервые столкнулся на Рю-стрит.
   - Вернись, Муни, - посоветовал он.
   Он задыхался, и слова было трудно разобрать.
   - Я не хочу проливать кровь. Здесь есть силы, которым это может не понравиться.
   Кэл остановился. Он почувствовал, как дрожит земля, и увидел ростки, поднимающиеся у его ног.
   - Вернись, Муни. Ты проиграл.
   Кэл почти не слышал торговца. Он смотрел на рвущуюся из земли зелень. Шэдвелл тоже ее заметил.
   - Видишь, Муни? Творение. Чистое Творение.
   - Нам нельзя оставаться здесь, - сказал Кэл.
   На лице торговца появилась безумная ухмылка.
   - Тебе нельзя. А я ждал этого всю жизнь.
   Он поднял пистолет.
   - Говорю тебе, Муни, возвращайся. Я не хочу проливать кровь. Иди! Иди, или я вышибу тебе мозги.
   Кэл не сомневался, что он это сделает, и готов был подчиниться, но тут из облаков, нависших над крышей Храма, слетело вниз что-то большое.
   Шэдвелл взглянул вверх, и Кэл, воспользовавшись этим, прыгнул на него.
   Следом раздался выстрел.
   Кэл как будто видел пулю, вырвавшуюся из ствола и летящую к нему медленно, как в страшном сне. Пуля ударила его в плечо, и он упал в цветы, которых не было минуту назад. Капли его крови поднимались в воздух вместо того, чтобы стечь на землю, но он даже не удивился. Были более важные дела.
   Он зажал рану рукой, чувствуя, как боль распространяется по всему телу. Тучи над ним сгустились, раздался раскат грома, или ему это только показалось? Он, простонав, повернулся на бок и сумел сквозь боль разглядеть