контуры здания.
   Шэдвелл входил в Храм. У входа не было стражи, только открытый темный проход. Кэл кое-как поднялся, помогая себе одной рукой - вторую он все еще прижимал к ране - и заковылял вслед торговцу, чтобы испортить его торжество.
  
  2
  
   Шэдвелл говорил правду: он не хотел проливать кровь в Круговерти. Там соединялись тайны Творения и Уничтожения. Подтверждение этого росло у него прямо из-под ног: мгновенный рост обещал не менее мгновенный распад. Он знал, что это в природе любого обмена: что-то находишь, что-то теряешь. Но то, что он видел сейчас, выходило за пределы его торгового опыта. Это был мир богов, меняющих все, но остающихся неизменными, и сейчас он причтется к ним.
   Внутри было темно. Тот же, что и снаружи, грубый кирпич без раствора. Он прошел несколько шагов по длинному коридору, держась за стену. У него было странное чувство, что кирпичи стерлись друг о друга, как зубы его первой любовницы - она скрипела ими во сне.
   За поворотом он увидел где-то впереди свет. Еще один коридор и новый поворот. Свет стал ярче. Когда он потерял счет коридорам и проходам, он понял замысел архитектора: Храм был выстроен в виде лабиринта нескольких здании, вложенных одно в другое, как коробки.
   Его охватила дрожь. Внезапно он представил, как своды смыкаются над ним и растирают в кровавую пыль.
   Но он не мог повернуть, когда впереди мерцал свет. К свету прибавились звуки откуда-то снаружи, как будто обитатели некоего заброшенного зверинца царапали стены и крышу, пытаясь добраться до него.
   У него не было выбора. Стать Богом - или умереть. Так вперед, и черт с ними, с последствиями.
  
  3
  
   В ярде от дверей Храма силы оставили Кэла.
   Его ноги подкосились,