ой, заключая в себе целый мир, вернее, многие миры - ведь каждый нашел бы в ней историю для себя, как нашли она и Хобарт. В ней было столько же волшебных лесов, сколько читателей.
   Она свернула в третий коридор, когда Храм вокруг начал теряться в водовороте света и звука. В нем так много энергии. Если бы она только могла направить ее в нужное русло.
   В голове ее мелькали обрывки воспоминаний: она с Хобартом в Волшебном лесу; она с Кэлом в доме Шермэна, смотрит на нож, висящий над ковром; и, наконец, мертвые хранители Станка, восемь глаз, способных разрушить Фугу. И... создать ее вновь?
   Она побежала быстрее, не потому, что боялась быть похороненной под обломками, а потому, что ей наконец-то все стало ясно, и теперь нужно было успеть.
   Нельзя воссоздать Фугу в одиночку. Потому Семейства пели, танцевали и ткали вместе: чары требовали участия зрителя, восхищенно взирающего на них.
   И разве в этой книге не заключались чары. Разве не проникала она в мечты читающего ее, воплощая их в жизнь?
   - Кэл!
   Она выбежала из Храма, сразу угодив в хаос. Свечение земли было уже не однородным, а состояло из черных и пурпурных вспышек. Небо нависло, готовое рухнуть.
   Кэл, бледный, но живой, сидел у стены. Она подбежала к нему и встряхнула.
   - Что случилось? - сонным голосом спросил он.
   - Некогда объяснять, - она гладила его лицо, освещая его менструмом. - Верь мне.
   - Да.
   - Ты должен вспомнить вместе со мной, Кэл. Вспомнить все, что видел здесь.
   - Вспомнить? - он недоуменно наморщил лоб.
   В это время трещина в фут шириной побежала от дверей Храма, как гонец с дурными вестями.
   Сюзанну охватили сомнения. Прогремел гром; трещина расширилась, и