и оттуда полетели камни и грязь.
   Она стала вспоминать то, что видела внутри. Коридоры, фигуры, хранителей, пересечение лучей.
   - Вспоминай все, что ты видел в Фуге.
   - Все? Зачем?
   - Верь мне, прошу тебя. Ради Бога, Кэл. Что ты помнишь?
   - Только обрывки.
   - Все равно вспоминай. Пожалуйста.
   Она потрогала его лоб. Он был горячим, но книга в другой ее руке - еще горячей.
   - Пожалуйста, Кэл!
   В последний раз она делила воспоминания со своим злейшим врагом, Хобартом. Неужели это не получится с лучшим ее другом?
   - Для тебя, - он попытался, наконец, сказать обо всем, что она для него значила, - все... что угодно.
   И он начал вспоминать. Она чувствовала, как его мысли хлынули в нее и через нее. Сад, огоньки, фрукты, пение. Дорога, де Боно и канатоходцы. Свод, полный чудес, потом дом и молчаливый человек на пороге. Гора, планеты. Она мало что смогла разобрать, но все эти образы предназначались не ей. Она была лишь звеном цикла, как тогда, в доме Шермэна.
   Позади нее лучи пробили последнюю стену, как будто Станок тянулся к ней, готовый к работе. Скоро она увидит, так ли это.
   - Еще!
   Кэл продолжал вспоминать, и она дополняла его мысли и образы своими.
   Озеро, Дом Капры, лес, улицы Невидали...
   Лучи, острые, как бритва, нащупали их. Она боялась, что они ничего не заметят, но они подхватили в струе менструма все, что вспоминали она и Кэл, и понесли куда-то.
   Она могла лишь следить за этими неподвластными ей процессами и оставаться связующим звеном. Но это не могло продолжаться долго: книга делалась все горячее, а Кэл начал дрожать под ее рукой.
   - Хватит, - сказала она.
   Его глаза открылись.
   - Я еще не...