то это крысы. Похоже на царапанье маленьких лапок. Живи и давай жить другим, подумал он. У него не больше прав быть здесь, чем у них. А может, и меньше. Они, должно быть, живут тут многие поколения.
   Он открыл дверь и вошел в спальню. Задернутые шторы еле пропускали свет. Посреди комнаты валялся опрокинутый стул, а на каминной полке стояли зачем-то три ботинка. Больше в спальне ничего не было.
   Он постоял там немного и, услышав на улице смех, подошел к окну. Прежде чем он обнаружил источник смеха, он шестым чувством почувствовал, что кто-то вошел в комнату за его спиной. Отпустив штору, он повернулся и увидел крупного мужчину среднего возраста, одетого чересчур хорошо для этого запустения. Подкладка его расстегнутого пиджака переливалась. Но в первую очередь привлекала внимание его улыбка. Профессиональная, как у актера или священника.
   - Могу я вам помочь? - осведомился он. Его голос был дружелюбным, но не мог прогнать шок, охвативший Кэла от его внезапного появления.
   - Помочь?
   - Может, вы желаете приобрести этот дом?
   - Приобрести? Да нет... Я это... просто смотрю.
   - Прекрасный дом, - сообщил незнакомец с улыбкой, твердой, как рукопожатие хирурга, и такой же стерильной. - Вы разбираетесь в домах? Я торговец. Моя фамилия Шэдвелл. А вы?
   - Кэл Муни. Кэлхоун.
   К нему потянулась рука. Кэл шагнул вперед - он был дюйма на четыре ниже мужчины, - и пожал ее. Только прикоснувшись к его холодной ладони, Кэл почувствовал, что вспотел, как свинья.
   Руки разжались, и дружелюбный Шэдвелл извлек из внутреннего кармана пиджака ручку. При этом открывшаяся подкладка засверкала, словно была сшита из крохотных зеркал.
   Шэдвелл посмотрел ему в глаза. Его голос