а можно было объясниться - английского они не знали, а арабский Хобарта был из рук вон плох, - но свое дело они знали хорошо. Через день верблюды и припасы были готовы. Отъезд назначили на утро.
  
  ***
  
   Ночью подул ветер, задувая песок под дверь хижины, где они жили.
   Шэдвелл чувствовал себя отвратительно. Весь предыдущий день его тошнило, и полночи он провел, скорчившись над помойным ведром.
   Именно там он впервые услышал зов. Он шел из пустыни, Частая и затихая, как плач какой-то адской вдовы. Он чкогда не слышал ничего подобного.
   Он встал. Без сомнения, это Бич. Он звал их. Им не придется блуждать по пустыне вслепую. Ветер рано или поздно приведет их к своему хозяину.
   Шэдвелл натянул штаны и открыл дверь. Ветер развевал песок, рыская у домов, как бешеный пес. Он прислушался, боясь, что это просто галлюцинация, следствие болезни. Звук пришел снова.
   Мимо проходил один из местных. Шэдвелл подозвал его.
   - Ты слышишь?
   Араб поднял на него испуганное лицо. Одного глаза у него не было.
   - Слышишь?
   - Аль-Хиял, - сквозь зубы произнес араб.
   - Что?
   - Аль-Хиял, - он отскочил от Шэдвелла, схватившись за пояс, где висел нож.
   Торговец, улыбаясь, отошел. Внутри него все пело. Завтра они отправятся в путь и найдут то, что ищут. Обязательно найдут.
   - Я слышу, - сказал он, и ветер унес его слова туда, где их ждали.
  
  II
  Забвение
  
  1
  
   Ничто в книгах, в рассказах, даже в голосе, который он слышал ночью, не подготовило Шэдвелла к полнейшей пустоте. Руб эль-Хали. Никакие слова не могли передать истины.
   Час за часом они ехали по тому же песку, под тем же белым небом, и видели тот же чистый горизонт. Шэдвелл не хотел тратить