з них, могущественным среди могущественных. Его звали Огнем Господним. Шэдвелл вспомнил похороненные в песке, сожженные тела. Ангельское пламя. Господи, зачем он пришел сюда?..
   Он вспомнил еще один из атрибутов этого ангела. Уриэль охранял врата Эдема.
   Эдем.
   При этом слове огонь вспыхнул с новой силой. Несмотря на века забвения и дикости, это существо все еще было ангелом и помнило свою славу.
   Были те, кто звал это место Эдемом. Но я никогда не называл его так.
   - А как?
   Рай, - ответил ангел, и в мозгу Шэдвелла вспыхнула новая картина. Он увидел тот же сад, только деревья в нем были не песочными, а живыми, во всем зеленом буйстве, напоминающем растительность Круговерти. Набухала завязь, раскрывались цветы, наливались соком фрукты. Но здесь не было торопливости Круговерти: во всем застыла спокойная, напоенная светом торжественность, и вспышки света проносились меж ветвей, как ожившие духи.
   Это место творения. Где все становится собой.
   - Становится?
   Обретает форму, чтобы выйти в мир.
   - И Адам с Евой?
   Я их не помню.
   - Прародители людей.
   Люди рождались из грязи в тысяче мест, но не здесь. Это обитель высших духов.
   - Чародеев?
   При этом слове образ сада содрогнулся, и меж деревьев появились чьи-то фигуры, крадущиеся, как воры.
   Они вышли отсюда, - сказал ангел, и на глазах у Шэдвелла из земли стали подниматься деревья с человеческими лицами. - Но они появились случайно. Мы, духи, не знали их. Они не наши.
   - Но они выросли.
   Выросли. И стали любопытными.
   Шэдвелл начал понимать.
   - Они захватили мир.
   Ангел вздрогнул, и на Шэдвелла обрушились новые образы. Он увидел, как праотцы Чародеев