Мосту, а потом - какие-то бессвязные образы, бурно расцветающая и гибнущая жизнь, пуля, ударяющая ему в плечо, и красный туман в глазах.
   Остальное было для него загадкой.
  
  3
  
   Он знал, что нужно как-то отвлечься от своей печали, иначе она поглотит его, как Брендана. Поэтому он начал искать работу и в начале июля устроился в пекарню. Платили там не очень хорошо, но работа ему нравилась - она была противоположностью его прежней работе в страховой компании. Здесь не было никаких подсиживании и продвижений по служебной лестнице, только мерный труд у печей. Он нарастил мускулы и питался в основном горячим хлебом.
   Но это не могло надолго отвлечь его от недавних событии. Вернувшись с работы в свой одинокий дом, он снова и снова вспоминал Фугу и мучился от этого.
   В середине июля появилась Джеральдина. Вошла в дом, как будто ничего не случилось. Он был рад ее приходу. Теперь, правда, она не осталась у него, но приходила почти ежедневно, помогая по хозяйству.
   Недель пять она не задавала ему никаких вопросов, но потом начала с совсем неожиданного:
   - Мне говорили, что у тебя были неприятности с полицией.
   Он сидел в старом кресле Брендана у окна, а она расположилась на диване с кипой журналов.
   - Я им сказала: мой Кэл не мог сделать ничего такого. Ты просто попал в беду, ведь так? - она взглянула на него, явно ожидая ответа. Не дождавшись, она продолжала:
   - Я не понимаю, что тогда случилось, Кэл, и, быть может, лучше мне и не знать. Но, - она подняла на него глаза, - раньше ты никогда не разговаривал во сне.
   - А теперь?
   - Все время. Говоришь с какими-то людьми. Иногда смеешься, иногда кричишь. Ты ведь был где-то, правда? Видел что-то, чего никто