х миров реальнее - тот, где существовала улыбающаяся Сюзанна, выпачканная в глине, или тот, где она стояла лицом к лицу с драконами. Конечно, так могут думать лишь Кукушата. Оба этих мира реальны, но иногда ей остро не хватало второй реальности. Обыденность мира, где она жила, порой становилась невыносимой.
   Менструм в ней тоже успокоился, хотя в Королевстве были места, где он начинал волноваться, где она чувствовала биение неведомой силы под землей. Кукушата тоже ощущали эту силу, окружая такие места суеверным поклонением; некоторых из них стояли церкви.
   Большую часть жизни она связывала власть с политикой или деньгами. Теперь она поняла, что истинная власть - воображение. Даже Финнеган, когда она просила его рассказать о своем детстве, как-то расцветал, и она видела, как ореол над его головой становился ярче. Тогда она вспоминала книгу Мими:
   "То, что можно вообразить, неистребимо".
   В эти дни она была даже счастлива.
  
  4
  
   Потом в середине декабря, хрупкий покой неожиданно взорвался.
   В тот день, 17-го, землю сковало льдом. Сюзанна сидела у себя в студии, дрожа от холода в двух толстых свитерах и пыталась справиться с неподатливой глиной.
   Тут к ней без предупреждения явилась Аполлина, вечная вдова, с головы до ног в черном.
   - Нужно поговорить, - выпалила она с порога.
   Сюзанна расчистила для нее место среди гончарного хаоса. Но она не села, а остановилась у окна, глядя в него, пока Сюзанна мыла руки.
   - За тобой что, следят?
   - Не знаю. Может быть.
   - Хочешь кофе?
   - Лучше чего-нибудь покрепче.
   Сюзанна достала бутылку бренди и плеснула в чашку щедрую порцию. Аполлина осушила ее одним глотком и валила еще, потом спросила: