пузырь. Он торопливо расстегнул штаны и помочился на еще горячую стену. Моча зашипела.
   Внезапно над стеной взошло солнце. Нет, не солнце - это был он, его враг, ярче тысячи солнц, с жадно разинутой пастью.
   Кэл не мог оторвать взгляд от чудовища, хотя это могло ослепить его. Он видел неисчислимое количество глаз, вращающихся на нервных окончаниях, как гигантские сияющие колеса, и что-то еще, чего он не мог разглядеть из-за невыносимой жары.
   Он закричал.
   Двор исчез, и он опять бежал по Венериным горам, только на этот раз не по траве, а по плоти и костям - своей плоти и своим костям, быстро сгорающим и обращающимся в ничто. Его крик был криком самой земли, и он кричал и кричал, пока не проснулся в липкой от пота постели.
   Огонь пылал в его голове еще несколько секунд.
  
  2
  
   Он знал, что это не просто кошмар - это предвидение. Или предупреждение. Оно повторилось через ночь, потом приходило с разной частотой, но достаточно регулярно. На четвертый раз с ним была Джеральдина. Она, как могла, пыталась разбудить его, но он не просыпался, пока сон не кончился. Только тогда он открыл глаза и увидел, что она плачет от страха.
   - Я думала, ты умираешь, - только и сказала она, и он подумал, что это могло быть и правдой: сколько можно выносить этот ужас?
   Он знал, что это не только его кошмар; он снится и всем, кого он видел на Венериных горах - выжившим Чародеям. Это их общее предупреждение и общая судьба.
  
   Постепенно частота появления кошмаров увеличивалась, и в середине декабря он видел их почти каждую ночь. Он решил разыскать Сюзанну и рассказать ей все.
   Но как? У него не было ее адреса или даже телефона. В отчаянии он решил обратиться к единственному