глаз.
   И навстречу ему из остатков пиджака поднялся другой Уриэль, точно такой же, во всем Ангельское блеске. Чувство невыразимой банальности охватило Кэла, и он опустил глаза. Он видел пустыню, вечную и бесконечную, заносящую песком времени все и всех, что он когда-то любил.
   Он упал, пока песок в его голове шуршал, унося его в вечную пустыню - еще более страшную, чем Пустая Четверть. Сюзанна увидела это и поспешила к нему на помощь, игнорируя стоящих над ним гигантов, сияющих, как два солнца. Она уже ничего не боялась и ни на что не надеялась. Важно было только спасти Кэла.
   Другие присоединились к ней: Аполлина, Хэмел, Нимрод. Вместе они вытащили Кэла с линии огня.
   Противостояние над ними вступило в новую фазу. Уриэль начал преображаться во что-то иное, похожее на машину, состоящую из сплошного огня. Его визави проделывал то же самое, пока они сходились все ближе и, наконец, обнялись как братья.
   Различия между вымышленным Уриэлем и настоящим исчезли. Они существовали лишь для Кукушат, которые самонадеянно считали подлинной только свою жизнь.
   Уриэль знал лучше. Понадобилась Древняя Наука, чтобы пробудить в нем подлинную мечту - увидеть свое отражение, увидеть свою славу и то, что от нее осталось, пока он нес свою никому не нужную вахту. Бездна его безумия была глубока, как звездное небо, и, заглянув в нее, он ужаснулся.
   А ведь было небо, где вечность длилась не больше дня, и все его страдания ничего не значили.
   По мере того, как эта мысль охватывала его, он рос, и, наконец, одной победной вспышкой унесся наверх, оставив только отблески света на лицах тех, кто наблюдал это.
  
  ***
  
   - Исчез, - сказал Ло, когда свет померк и остался только падающий