призрачном свете, внезапно выхватившем из темноты ее лицо, он увидел такое, от чего у него перехватило дыхание. Лицо Джеральдины оплыло, как растаявший воск, и под этим осыпавшимся фасадом оказалась другая женщина. Выщипанные брови, узкие, неулыбающиеся губы - это была Иммаколата.
   Он хотел бежать, но тут в висок ему уперлось холодное дуло, и голос торговца сказал:
   - Пикнешь - будет очень больно.
   Он молчал.
   Шэдвелл ткнул пальцем в сторону стоящего невдалеке черного "Мерседеса".
   - Вперед.
   Кэл повиновался, все еще не веря до конца, что это происходит на той самой улице, где он с детства знал каждую выбоину на мостовой.
   Его впихнули на заднее сиденье машины, отделенное от его похитителей толстым стеклом. Все, что он мог - беспомощно смотреть, как они садятся в машину.
   Он знал, что никто его не заметил. Все просто решат, что он устал и ушел домой. Он в руках врагов, помощи ждать неоткуда.
   Что бы сделал на его месте Чокнутый Муни?
   Ответ пришел в следующее мгновение. Он достал из кармана сигару, которую вручил ему Норманн, откинулся на сиденье и закурил.
   "Молодец", - сказал поэт; пользуйся тем, что имеешь, пока есть, чем пользоваться. И получай удовольствие.
  
  V
  В лапах Мамаши
  
   В облаке страха и сигарного дыма он скоро потерял направление, в котором они двигались. Когда они наконец остановились, единственным ориентиром был явственный запах реки. Ее близость подтверждала и липкая черная грязь од ногами - здесь она тянулась на акры и пугала его еще Детстве. Он никогда не ходил сюда один, без взрослых.
   Торговец велел ему выходить. Он послушно вылез из машины - трудно не быть послушным перед дулом пистолета. Шэдвелл вырвал у него