на головах. Но они были послушными и любящими чадами: их глаза внимательно следили за каждым движением Мамаши.
   Внезапно она завопила. Поглядев на нее, Кэл увидел, что она стоит, широко расставив ноги, запрокинув голову, откуда исходил истошный крик.
   Рядом с ней появилась другая фигура, тоже обнаженная, но мало напоминающая женскую. На иссохшем до состояния черепа лице выделялись лишь спутанные волосы и зубы. Она бережно держала сестру, вопль которой тем временем стал просто невыносимым. Из раздувшегося живота вырвался на землю сморщенный сгусток светящегося вещества. Увидев его, отродья разразились приветственными криками.
   Мамаша родила.
   Вопль ее перешел в серию кратких выкриков, когда дитя, размером с кошку, поползло по земле, шевеля конечностями. Повитуха, быстро нагнувшись, оборвала светящиеся нити, тянущиеся от него к материнскому лону. Мамаша, окончив свои труды, встала и замерла, предоставив новорожденного заботам сестры.
   Из темноты выступил Шэдвелл.
   - Видишь? - спросил он Кэла. - Я предупреждал. Скажи, где ковер, и я попробую не дать этим тварям разделаться с тобой.
   - Я не знаю. Клянусь, что не знаю.
   Повитуха отошла в сторону. Шэдвелл, с притворной жалостью в лице, последовал за ней.
   В грязи перед Кэлом детеныш встал во весь рост. Расправив члены, он достиг размеров шимпанзе. Сквозь его кожу в отдельных местах торчали внутренности... С живота свисали несколько пар карликовых ручек, а между ног болтался внушительный кожаный мешок, дымящийся, как курильница.
   С первого вздоха это создание знало свое дело - устрашать. Его лицо, еще выпачканное слизью последа, повернулось к Кэлу.
   - О Боже...
   Кэл повернулся к торговцу, но тот