талась одна и осознала, как хрупко ее существование, она стряхнула с себя оцепенение и попыталась послать мысленный сигнал, но безуспешно. Потом удар. У нее ушло полтора дня на то, чтобы написать письмо Сюзанне - письмо, где она вынуждена была приоткрыть краешек тайны. Приходилось спешить - времени оставалось мало, и она чувствовала приближение опасности.
   Видимо, Иммаколата услышала ее зов, обращенный ко всем Чародеям, живущим в Королевстве. Это была ошибка. Как она могла забыть о Колдунье?
   И вот она явилась к ее смертному одру.
   - Я сказала сестре, что я твоя дочь, - сказала она, - и что мне необходимо побыть с тобой наедине.
   Если бы у Мими были силы, она бы сплюнула от отвращения.
   - Я узнала, что ты умираешь, и вот зашла попрощаться. Мне сказали, что ты лишилась дара речи, поэтому я не жду от тебя признаний. Мы же обе знаем, что можно говорить и без слов, правда?
   Она подошла чуть ближе.
   Мими знала, что Колдунья права: были способы заставить тело - даже столь близкое к смерти, как ее, - выдать свои секреты. Иммаколата это умела. Убийца собственных сестер, вечная девственница, она знала все секреты. Нужно попытаться обезоружить ее, иначе будет поздно.
   Краем глаза Мими увидела в углу ведьму, сестру Колдуньи, с приоткрытой беззубой пастью. Другая сестра, Магдалена, заняла стул для посетителей. Они ждали, когда начнется потеха.
   Мими открыла рот.
   - Хочешь что-то сказать? - осведомилась Иммаколата.
   Мими использовала свои последние силы, чтобы поднять левую руку. Там, на ладони, красной хной был нанесен знак, так часто подрисованный, что стерлась кожа - знак, пользоваться которым ее учил перед Великой Работой Бабу из Совета.
   Она давно