забыла его смысл, но помнила, что это одно из немногих оставшихся у нее средств зашиты.
   Чары Ло были физическими, и сейчас она не могла их использовать, как и музыкальные чары Айя, которые она забыла одними из первых из-за их сложности. Йеми, Ткачи, не обучили ее ничему - в те последние дни они были чересчур заняты, создавая ковер, скрывающий Фугу от врагов.
   Но и то, чему ее научил Бабу, было трудно применить - ведь она не могла произнести нужные заклинания. У нее остался только этот еле заметный знак на ладони.
   И он не действовал. Она попыталась вспомнить какие-либо дополнительные инструкции Бабу, но вспомнила лишь его лицо, улыбку и солнечный свет, падавший сверху сквозь ветви деревьев. Она тогда была молода и, несмотря на тревогу, счастлива. Все это казалось ей приключением.
   Теперь приключения кончились. Осталась смерть.
   Вдруг раздался свист, и из ее ладони освобожденный, может быть, воспоминаниями вырвался сгусток энергии. Иммаколата отшатнулась, увидев летящий к ней светящийся шар.
   Колдунья не замедлила с ответом. Менструм, струя ослепительной тьмы, кровь ее эфирного тела, излился из ее ноздрей и поплыл по воздуху. Мими не более десятка раз видела в действии эту иглу, всегда исходящую от женщин, сублимирующую их желание и сметающую на своем пути все преграды. Когда Древняя Наука была доступна всем Чародеям, менструм сам выбирал себе хозяев. Некоторые, не выдержав его силы, покончили с собой, но сумевшие его обуздать овладели невиданной мощью.
   Несколько струй вещества устремились к созданию чар Пабу и в момент погасили его, лишив Мими последней защиты.
   Иммаколата смотрела на нее, ожидая, что будет дальше. Она подозревала, что Совет снабдил старуху