средствами обороны, и пыталась избежать прямого столкновения. Они с Шэдвеллом долго прорабатывали разные варианты действий, но все они вели в тупик. Сокровище куда-то исчезло, единственный свидетель, Муни, лишился рассудка, и ей пришлось рискнуть и явиться сюда, не зная, чем ее может встретить Мими.
   - Ну, давай, - сказала она.
   Но старуха лежала неподвижно.
   - Некогда ждать. Если у тебя остались чары, действуй.
   Никакой реакции.
   Иммаколата не могла ждать дальше. Она шагнула к кровати: пусть эта стерва покажет, что у нее в запасе. А может, она ошиблась, и никаких чар нет? Может ли быть, что последняя Хранительница беззащитна?
   Она коснулась стертого знака на ладони Мими и ощутила только слабое покалывание. Энергия ушла.
   Если Иммаколата могла чувствовать радость, то она почувствовала ее в этот момент. Хранительница лежала перед ней безоружная. Если у нее и были чары, возраст и болезнь уничтожили их.
   - Пора тебе исповедаться, - сказала она, простирая руки над трясущейся головой Мими.
  
  2
  
   Дежурная сестра поглядела на часы. Прошло уже полчаса, как она оставила плачущую дочь наедине с миссис Лащенски. По правилам та должна была дожидаться утренних приемных часов, но она приехала на ночь глядя, видимо взволнованная; к тому же, пациентка могла и не дожить до утра. Но гуманность гуманностью, а полчаса вполне достаточно.
   Выйдя в коридор, она услышала крик из старухиной палаты, сопровождаемый шумом падающей мебели. В две секунды она оказалась возле двери. Закрыто. Она постучал в дверь.
   - В чем дело?
   Внутри Колдунья смотрела на груду костей на кровати. Откуда эта женщина брала силы, чтобы сопротивляться ей, сопротивляться менструму, тысячью