еть.
   - А эти двое, которых я видел вчера, - они что, друзья вашей бабушки?
   - Очень сомневаюсь. Что они от вас хотели?
   Кэл понял, что вступает на зыбкую почву. Как пересказать ей все, что случилось в последние дни?
   Трудно объяснить. В смысле, я не уверен, что вы меня правильно поймете.
   - Постараюсь.
   Он смотрел на свои ладони, как хиромант в поисках будущего. Она разглядывала его: его грудь была исцарапана, как будто он дрался с волками.
   Он поднял, наконец, свои голубые глаза, встретился с ее черными и покраснел.
   - Вы сказали, что кое-что видели здесь. Можете сказать что?
   Это был простой вопрос, и он решил ответить на него. Если она не поверит - это ее проблемы. Но она поверила. Когда он начал описывать ковер, ее глаза расширились.
   - Конечно! - воскликнула она. - Ковер!
   - Вы знали о нем?
   Она рассказала ему про то, что случилось в больнице, и про видение, которое Мими пыталась передать ей.
   Его нерешительность окончательно исчезла. Он поведал ей все, с момента бегства голубя. Ковер; Шэдвелл и его пиджак; Иммаколата; ее сестры и их отродья; события на свадьбе и после. Она дополняла его сведения тем, что было известно ей о жизни Мими в этом доме за запертыми дверями, как в осажденной крепости.
   - Она, похоже, знала, что рано или поздно за этим ковром кто-то должен прийти.
   - Не за ковром, - уточнил Кэл. - За Фугой.
   Она увидела, как блеснули его глаза при этом слове, и представила то, о чем он рассказывал: холмы, озера, леса. Ей хотелось спросить: были ли там, среди леса, девушки, укрощавшие драконов песней? Но вместо этого она спросила:
   - Значит, ковер - это дверь в этот мир?
   - Не знаю.
   - Нужно