ную бледность; его губы, по его мнению, слишком нежные (из-за чего он долго вырабатывал суровое, мужское выражение лица), теперь искривленные в победной ухмылке. Уши, большие и пылающие, почти клоунские...
   Может быть, все люди, умирая, думают о таких тривиальных вещах? Кэл этого не знал. Думая о своих ушах, он погрузился в забытье.
  
  Х Менструм
  
   Сюзанна поняла, что это не ошибка, когда вышла в бывшее фойе кинотеатра. Там было темнее, чем в самом магазине, и она лишь смутно могла видеть свою бабушку, стоявшую возле кассы.
   - Мими? - окликнула она в смятении.
   - Это я, - и старуха протянула к ней руки.
   Сюзанна насторожилась. Такие жесты никогда не были в обычае ее родственницы, и вряд ли ее привычки изменились после... после смерти.
   - Вы не Мими.
   - Я знаю, ты удивлена, - сказало привидение голосом легким, как перышко. - Но не бойся.
   - Кто вы?
   - Ты знаешь, кто я.
   Не ожидая дальнейших объяснений, Сюзанна бросилась к выходу. От двери ее отделяло ярда три, но сейчас они казались милями. Едва она сделала шаг, как хаос в ее голове взорвался с новой силой.
   Существо за ее спиной явно не собиралось выпускать ее отсюда, поэтому она остановилась и повернулась к нему.
   Маска таяла и оплывала, сквозь облик Мими проступали другие черты, и Сюзанна была странно рада, увидев их, хотя и не чувствовала себя готовой к борьбе с этой женщиной Иммаколата.
   - Моя сестра, - сказала она, и воздух вокруг заплясал откликаясь на ее слова, - моя сестра, Ведьма, отыграла свою роль. Она ведь не ошиблась? Ты - дитя Мими.
   - Внучка.
   - Дитя, - последовала категоричная реплика.
   Сюзанна смотрела ей в лицо, завороженная бездонным горем, застывшим