ли бы мог подобрать слова.
   Но первой заговорила она.
   - Когда ты дрался с Шэдвеллом, я видела Иммаколату.
   - Да?
   - Не знаю, как объяснить то, что случилось.
   Она попыталась рассказать ему, не отрывая взгляда от реки, словно завороженная ее течением. Он понял из ее слов, что Мими принадлежала к народу Чародеев, жителей Фуги, и Сюзанна, ее внучка, тоже имела к ним отношение. Но когда она заговорила о менструме, чудесной силе, которой она каким-то образом овладела, он перестал ее понимать - отчасти и потому, что ее речь стала сбивчивой; она явно не находила слов.
   - Я люблю тебя, - вдруг сказал он. Она прервала рассказ, продолжая молча смотреть на текущую воду.
   Он подумал, что она не расслышала.
   Наконец, она просто произнесла его имя.
   Он почувствовал себя обманутым. Ее мысли витали где-то далеко, быть может, в Фуге, на которую - после сегодняшнего открытия - она имела больше прав, чем он.
   - Извини, - пробормотал он. - Не знаю, зачем я это сказал. Забудь об этом.
   Его извинения вывели ее из транса; она отвернулась от реки и поглядела на него с выражением боли в глазах, будто ей было тяжело оторвать взгляд от блеска воды.
   - Не говори так, - сказала она. - Никогда.
   Она шагнула к нему и крепко обняла. Он обнял ее в ответ. Ее лицо, уткнувшись в его шею, было влажным от слез. Они стояли так, молча, несколько минут, а река продолжала равнодушно течь мимо. Наконец он спросил:
   - Пойдем домой?
   Она отпустила его и поглядела в его лицо, словно изучая.
   - Все кончилось или только начинается?
   Он только покачал головой.
   Она еще раз, мельком, оглянулась на реку. Но прежде, чем текущая в ней стихия вновь устремилась к