крыл глаза. Он немедленно взглянул на ребенка, начавшего хныкать еще до того, как назвали его имя.
   "Нимрод", - провозгласили пчелы, и хотя младенцу не было еще и года, он ясно знал два слога своего имени. Он открыл глаза, в которых мерцали золотистые искорки.
   С его пробуждением игра цветов улеглась, замолкли и пчелы, оставив пятерых пришельцев в темной комнате Кэла.
   Первой заговорила та, кого назвали Аполлиной Дюбуа.
   - Это какая-то ошибка, - она подошла к окну и выглянула на улицу. - Какого черта мы здесь?
   - И где остальные? - продолжил Фредерик Кэммел. Он отыскал зеркало на стене и начал подстригать ножницами, извлеченными из кармана, какие-то лишние волоски у себя на щеках.
   - Да, это вопрос, - задумчиво сказал Джерихо. Потом обратился к Аполлине. - Ну, что там видно?
   - Ничего. Там ночь. И...
   - Что?
   - Погляди сам, - она сплюнула сквозь зубы. - Что-то изменилось.
   Лилия Пеллиция тоже подошла к окну.
   - Она права. Все какое-то другое.
   - И почему здесь только мы? - снова спросил Фредерик. - Вот это действительно вопрос.
   - Что-то случилось, - тихо сказала Лилия. - Что-то ужасное.
   - Ты, конечно, чувствуешь это своей задницей. Как обычно, - фыркнула Аполлина.
   - Нельзя ли повежливей, мисс Дюбуа? - заметил Фредерик с выражением возмущенного педагога.
   - Не зови меня "мисс". Я же замужем.
   Во сне Кэл и Сюзанна, не веря своим ушам, слушали чепуху, которую несли эти видения. При всей их странности они были неподражаемо реальны. Как бы для того, чтобы еще больше смутить спящих, негр Джерихо подошел к кровати и сказал:
   - Может, они нам что-нибудь объяснят.
   Лилия повернулась к ним своим бледным лицом.