в мир. Грозовая туча смягчила свою ярость и рассеялась, ветер сник до ленивого ветерка, свирепое солнце подернулось дымкой тумана и побледнело.
   Конечно, в воздухе летали обломки, лепестки и листья, пыль и пепел. Они падали как фантастический дождь, хотя их падение отмечало конец сна.
   "О, дитя..." - сказала миссис Гриффин.
   Харви повернулся к ней. Миссис Гриффин стояла всего в нескольких ярдах от него, глядя на небо. Над их головами был небольшой голубой клочок, первое явление настоящего неба над этими несколькими акрами земли видели с тех пор, когда Худ основал свою империю иллюзий. Но миссис Гриффин смотрела не на голубой лоскут, а на скопление парящих огней - тех самых, которыми, как видел Харви, кормился Худ на чердаке: они были освобождены разрушением Дома. Теперь они двигались непреклонным потоком в сторону озера.
   "Души детей, - сказала миссис Гриффин, ее голос становился тоньше, пока она выговаривала слова. - Превосходно".
   Тело ее больше не было плотным, увидел Харви, она исчезала на глазах.
   "О, нет", - прошептал он.
   Миссис Гриффин оторвала взгляд от неба и поглядела на свои руки и на кошку, которую держала в них. Та тоже становилась бесплотной.
   "Посмотри на нас, - сказала миссис Гриффин с улыбкой на усталом лице. - Какое изумительное ощущение".
   "Но вы исчезаете".
   "Я задержалась здесь слишком надолго, милый мальчик, - сказала она. На лице ее блестели слезы, но это были слезы радости, а не печали. - Время уходить..." Миссис Гриффин продолжала поглаживать Стью Кэт, пока обе они исчезали. "Ты самая светлая душа, какую я когда-либо встречала, Харви Свик, - сказала она. - Продолжай светить. Будешь?"
   Харви хотел подыскать какие-нибудь слова, чтобы убедить миссис Гриффин остаться еще ненадолго. Но даже если бы у него были подобные слова,