душных змеев, планирующих по ветру, дюжина или даже больше собак шумно возились поблизости, дети со смехом скатывались по склону, была даже пара влюбленных, шепчущихся между собой.
   Харви возмущало присутствие всех этих людей. Как они осмеливаются возиться здесь и смеяться, и запускать воздушных змеев, думал он, как будто это обыкновенный холм? Он хотел сказать им всем, что они прыгают по руинам дома вампира, и посмотреть, как быстро исчезнут улыбки с их лиц.
   Но затем он подумал, что, может быть, лучше, что о холме не ходят слухи и легенды. Имя Худа, возможно, никогда не срывалось с губ тех влюбленных и любителей воздушных змеев, а должно ли оно срываться? Его злу нет места в счастливых сердцах.
   "Ну? - сказал Папа, когда они трое вскарабкались по склону. - Этот твой Дом хорошенько схоронен".
   Харви присел на корточки и стал копать землю руками. Земля была мягкой и источала сладкий запах плодородия.
   "Странно, не так ли?" - произнес голос.
   Он поднял глаза от своей работы, оба кулака его были в грязи. Мужчина, немного старше, чем его Папа, улыбаясь, стоял в нескольких ярдах от него.
   "О чем вы говорите?" - спросил Харви.
   "О цветах. О земле, - ответил он. - Может, у земли есть свое волшебство - доброе волшебство, считаю я, - и оно навечно похоронило память о Худе".
   "Вы знаете о Худе?" - сказал Харви.
   Мужчина кивнул. "О, да".
   "Что в точности вы знаете? - спросила Мама. - Наш сын рассказал нам такие странные истории..."
   "Все они правда", - подтвердил мужчина.
   "Вы даже не слышали их", - ответил Папа.
   "Вы должны поверить вашему мальчику, - сказал мужчина. - Я имею самые лучшие свидетельства, что он герой".
   Папа Харви посмотрел на сына с дергающейся улыбкой на лице. "На самом деле? - спросил он. - Вы один из узников Худа?"