ерен, что вообще слышал его, сказал:
   "О чем ты думаешь, дитя?"
   Он поискал говорившего, но на пороге никого не было, и на крыльце тоже, и на ступенях за ним.
   "Кто это сказал?" - требовательно спросил Харви.
   Ответа не было, что его обрадовало. Это вовсе не было голосом, сказал он себе. Это был треск досок под ногами или шуршание сухих листьев в траве. Но он вступил в Дом с сердцем, бьющимся немного быстрее, вспоминая, пока шел, те вопросы, которые здесь не одобряли.
   Какая разница, в любом случае, подумал он, было ли это реальным местом или сном? Оно ощущалось как реальное - и это все, что имеет значение.
   Удовлетворенный, он поспешил через Дом на кухню, где миссис Гриффин отягощала стол угощением.
  
  6 Видимый и невидимый
  
   "Ну, - сказал Венделл, пока они ели, - кем ты собираешься быть сегодня ночью?"
   "Не знаю, - ответил Харви. - А кем собираешься быть ты?"
   "Палачом, - сказал тот с улыбкой, похожей на спагетти. - Я научился завязывать петли. Теперь все, что я должен сделать, - отыскать, кого бы повесить!" Он пристально посмотрел на миссис Гриффин. "Это быстро, - сказал он. - Ты просто роняешь их и - крак! - шея у них переломана!"
   "Это ужасно! - сказала миссис Гриффин. - Почему мальчики всегда любят говорить о призраках, убийствах и повешенных?"
   "Потому что это возбуждает", - ответил Венделл.
   "Вы чудовища, - произнесла она с намеком на улыбку. - Вот вы кто. Чудовища".
   "Харви - чудовище, - сказал Венделл. - Я видел, как он оттачивал зубы".
   "Луна полная? - спросил Харви, размазывая кетчуп вокруг рта и судорожно растягивая рот. - Я надеюсь на это, мне нужна кровь... свежая кровь".
   "Здорово, - сказал Венделл. - Ты можешь быть вампиром. Я повешу их, а ты можешь высосать у них кровь".
   Возможно, Дом услышал, что Харви