альцем вниз в темноту.
   К великому своему изумлению Харви обнаружил, что может видеть Венделла вполне четко, даже несмотря на то, что в зарослях было дегтярно-черно. Он мог и слышать Венделла: каждый тихий вдох, каждый удар его сердца.
   "Вон он", - прошипел Джайв, кладя руку на спину Харви.
   "Что я должен сделать? - спросил Харви. - Я должен взмахнуть крыльями или что?"
   "Прыгай! - ответил Джайв. - Ветер позаботится об остальном. Или ветер, или сила тяжести".
   И он столкнул Харви с края крыши в пустой воздух.
  
  10 Выпадение из приличия
  
   Ветра, который мог бы подхватить его, не было. Он падал, как черепица, соскользнувшая с двухскатной крыши, вопль невыносимого ужаса вырвался у него из горла. Он увидел, как Венделд повернулся, он увидел выражение смертельного страха, возникшее на его лице, затем из ниоткуда взялся ветер, холодный и сильный, и как раз когда его ноги скользнули по кустам, он ощутил, что подымается выше и выше в небо.
   Его вопль сделался криком, ужас - радостью. Луна была больше, чем он когда-либо видел, и ее широкий белый лик заслонял обзор, словно лицо матери, наклонившейся, чтобы поцеловать его перед сном.
   С той единственной разницей, что никакие сны сегодняшней ночью ему не были нужны и не нужна была мать, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Это было лучше, чем любой сон, - летать по ветру на собственных крыльях, а мир внизу сотрясается в страхе перед его тенью.
   Он вновь поискал Венделла и увидел, как тот бежит под защиту Дома.
   Нет, не добежит, подумал он, и, развернув крылья словно кожаные паруса, устремился вниз, на свою добычу. Вопль, леденящий кровь, наполнил его уши, и на мгновение Харви подумал, что это ветер. Затем он осознал, что этот нечеловеческий возглас издавало его собственное горло, и пронзительный вопль стал смехом,