ак из конца в конец, а единственным здешним обитателем было создание, которое гнало его к выходу.
   Отходя, Харви еще раз внимательно посмотрел в темноту, на случай, если не разглядел кого-то, прячущегося здесь. Но глаза его обнаружили не человеческую фигуру, а шар размером с теннисный мяч, блестевший так, будто был заполнен светом звезд, - он появился из досок, словно пузырь, и поднимался к крыше. Мгновенно забыв об опасности, Харви наблюдал, как шар поднимается, затем к шару присоединился второй, третий и четвертый.
   Изумленный этим зрелищем, Харви мало заботился о том, где шел. Он споткнулся, упал и теперь лежал, растянувшись на жестких досках. Сквозь красную дымку боли он глядел на крышу.
   А там, над ним, находился Худ во всем своем величии.
   Его лицо простиралось по всей крыше, черты его были ужасающе искажены. Глаза его были темными ямами, выдолбленными в балках, нос его выступал наружу и нелепо уплощался, как нос огромной летучей мыши, рот был безгубой щелью не меньше десяти футов шириной, из которой раздавался голос, подобный скрипу дверей, завыванию каминов и грохотанию окон.
   "Дитя! - произнес он. - Ты принес боль в мой рай. Стыдись!"
   "Какую боль? - закричал в ответ Харви. Его до мозга костей пронзала дрожь, но он знал, что не время показывать свой страх. Он поучаствует в иллюзии, станет действовать тем же способом, что и его враг, изобразит отвагу, даже когда не чувствует ее. - Я пришел забрать свое, вот и все".
   Худ всосал одну из сияющих сфер в рот. Свет ее мгновенно потух.
   "Марр мертва, - сказал он. - Джайв мертв. Превратился в грязь и пыль из-за тебя!"
   "Они никогда не были живыми", - ответил Харви.
   "Ты слышал их всхлипы и жалобы? - вопросил Худ, жилы у него на лбу вспухли. - Тебе их не жалко?"
   "Нет", - заявил Харви.
   "Тогда