жалеешь о них. Но что ушло, то ушло, Харви Свик!"
   "Нет! - воскликнул Харви. - То, что ты украл, я могу украсть обратно".
   При этом в двойных ямах глаз Худа возникло свечение.
   "Но ты горишь ярко, Харви Свик, - сказал он. - Я никогда не встречал души, которая горела бы так ярко, как твоя". Он нахмурился, изучая мальчика внизу. "Теперь я понимаю", - сказал он.
   "Что понимаешь?"
   "Почему ты вернулся обратно?"
   Харви начал говорить: "Я пришел за тем, что ты забрал...", но Худ поправил его до того, как он выговорил два слова.
   "Ты пришел потому, что знал: найдешь здесь дом, - сказал Худ. - Мы оба воры, Харви Свик. Я забираю время. Ты забираешь жизни. Но в конечном счете мы одинаковы: оба Вечные Похитители".
   Как ни отвратительно было думать о себе нечто подобное, Харви испугался, ибо в нем таился страх, вдруг слова чудовища - правда. Эта мысль заставила его замолчать.
   "Возможно, нам нет необходимости быть врагами, - сказал Худ. - Возможно, мне следует взять тебя под свое крыло". Он без радости улыбнулся собственной шутке. "Я могу воспитать тебя. Помочь тебе лучше понимать Темные Пути"
   "Значит, я закончу, кормясь детьми, как ты? - спросил Харви. - Нет, спасибо".
   "Я думаю, тебе бы это понравилось, Харви Свик, - сказал Худ. - В тебе есть задатки вампира".
   Отрицать было невозможно. Само слово вампир напомнило ему полет в Хэллоуин, парение под полной луной - с горящими красными глазами и зубами, острыми как лезвия.
   "Я вижу, ты вспоминаешь", - сказал Худ, уловив отблеск удовольствия на лице Харви.
   Харви мгновенно сменил удовольствие хмуростью. "Я не хочу оставаться здесь, - сказал он. - Я только хочу получить свое и уйти".
   Худ вздохнул. "Печально, - произнес он. - Даже очень печально. Но если ты желаешь того, что принадлежит тебе,