я никогда не смог бы стать моряком, - покачал головой Каллоуэй и
  заметил удивленное выражение на лице Флинна:
   "Так уж не смог бы..." - Слишком много приходится трудиться, даже на
  стоянке в порту. Как теперь, например. Ваши верфи всегда так загружены
  работой?
   - Да разве это загружены? - не подумав, ответил капитан. Корреспондент
  агентства Рейтер кивнул. Корабли стояли, ошвартованные бортами, но на них
  почти никто не работал. По палубам передвигались лишь отдельные матросы.
  Большинство кранов замерло в неподвижности. Грузовики застыли. Однако
  надводные корабли и вспомогательные плавсредства сгрудились, словно... Он
  посмотрел на часы. Половина четвертого. Рабочий день еще не мог закончиться.
   - Великое событие для разрядки напряженности между Востоком и Западом, -
  произнес он, скрывая свои истинные чувства. - Пэт и я напишем отличные
  обзоры и расскажем о нем нашим читателям.
   - Отлично, - снова улыбнулся капитан. - Настало время для настоящего мира
  на Земле.
   Через четыре часа корреспонденты вернулись в Москву после как всегда
  утомительного перелета самолетом "Аэрофлота", кресла для которого придумал
  не иначе как Торквемада. Журналисты направились к автомобилю Флинна - машина
  Каллоуэя все еще стояла без движения с испорченным двигателем. Англичанин не
  переставая ворчал, что ему пришлось пользоваться в Москве советским
  автомобилем, вместо того чтобы привезти из Англии свой "моррис". Стоит у
  "жигулей" чему-нибудь