ился возле
  Большого Кремлевского дворца. Охранники службы безопасности, дежурившие при
  входе, знали Сергетова в лицо, и одни из них мгновенно вытянулись при его
  появлении, тогда как другие услужливо распахнули двери, чтобы как можно
  сократить пребывание министра на морозе.
   Заседания Политбюро проводились в зале на четвертом этаже лишь последний
  месяц, пока обычный зал заседаний в здании Арсенала находился на запоздалой
  реконструкции. Те, кто постарше, ворчали, вспоминая удобство старых царских
  апартаментов, однако Сергетову больше нравилось современное помещение.
  Наконец-то, подумал он, руководство партии оказалось в социалистической
  обстановке вместо старомодного антуража Романовых.
   Когда он вошел в зал, там царила гробовая тишина. Проводись заседание в
  старом здании Арсенала, подумал пятидесятичетырехлетний технократ,
  обстановка походила бы на похороны - за последнее время их вообще было
  слишком много. Партийное руководство медленно теряло старых членов партии,
  переживших сталинский террор, и наконец на сцене появилось новое поколение
  "молодых" руководителей - людей около шестидесяти или за шестьдесят. Шла
  смена партийной гвардии - медленно, слишком медленно для Сергетова и его
  поколения партийных руководителей, несмотря на нового генерального
  секретаря. И он был уже дедушкой. Иногда Сергетову казалось, что, когда
  уйдут все эти старики, он сам станет стариком. Но пока, оглядывая
  присутствующих,