али ему, каждая по-своему, обнаруживая только ей свойственные
  характеристики, которые превращали их в ориентиры ночного неба.
   Сзади открылась дверь, и матрос, одетый в пурпурную робу заправщика
  самолетов, встал рядом с ним на узком мостике, протянувшемся вдоль летной
  палубы авианосца.
   - У нас соблюдаются правила затемнения, матрос. Погасите сигарету, -
  резко бросил Тоуленд, раздраженный тем, что кто-то нарушил его драгоценное
  одиночество.
   - Извините, сэр. - Огонек окурка исчез за бортом. Матрос молча стоял
  несколько минут, затем посмотрел на Тоуленда:
   - Вы разбираетесь в звездах, сэр?
   - Что вы имеете в виду?
   - Это мое первое плаванье, сэр, ведь я вырос в Нью-Йорке. Мне еще никогда
  не приходилось видеть такого множества звезд, и я даже не знаю их - не знаю,
  как они называются. Слышал, что офицеров обучают всему этому, верно?
   Тоуленд негромко рассмеялся:
   - Понимаю ваши чувства. Я тоже испытывал похожее восхищение во время
  своего первого плаванья. Поразительное зрелище, правда?
   - Да, сэр. Как называется вон та звезда? - Голос юноши звучал устало.
  Неудивительно, после всех летных операций, которыми занимались сегодня
  матросы палубной команды. Парень показал на самую яркую точку, сверкающую в
  восточной части неба, и Бобу пришлось на мгновение задуматься.
   - Это - Юпитер. Планета, а не звезда. С помощью бинокля вы сумеете
  увидеть луны, обращающиеся вокруг него - по крайней мере некоторые из них. -
  Он