ог подавить свое беспокойство. В конце
  концов Макафферти всегда полагался на собственную подготовку и опыт. Он
  знал, на что способна его субмарина, и имел неплохое представление о том, на
  что способны русские подводные лодки. Он понимал, что технические
  возможности его ракетоносца превосходят возможности противника, однако
  какому-нибудь русскому капитану могло повезти. Такова война. Это ситуация,
  не поддающаяся решениям арбитров и твердым правилам. Ошибки, допущенные
  сейчас, не обойдутся письменными критическими замечаниями командира
  соединения. А пока везло только противнику.
   Макафферти посмотрел на своих людей. Он не сомневался, что они думают о
  том же, но все полагались на него. Практически команда его подводной лодки
  являлась физическим продолжением его собственного разума. Он стоял во главе
  целого организма, известного как американский ракетоносец "Чикаго", и
  впервые почувствовал, как колоссальна ответственность, возложенная на него.
  Если он допустит ошибку, погибнут все эти люди. Умрет и он - с сознанием,
  что стал причиной их гибели.
   Нельзя думать об этом, решил капитан. Такие мысли разъедают душу. Гораздо
  легче находиться в боевой ситуации, когда мышление ограничивается
  немедленными действиями. Макафферти посмотрел на часы. Отлично.
   - Всплыть на перископную глубину, - скомандовал он. Пора проверить, не
  поступили ли приказы, и попробуем пробежать по радиодиапазонам - выясним,
  что происходит.