сообщила ей, что
  собираюсь разводиться с Андреем. Услышала в ответ много всякого... И
  настроение у меня было прескверное!
   В подземном переходе на станции Проспект Мира стояла нищенка с
  восемью ребятишками разных возрастов, одетыми в какое-то немыслимое
  грязное тряпье. Все вместе они изображали многодетную семью, потерявшую
  кормильца.
   Я нищим никогда не подаю. Не верю я им. И всегда стараюсь пройти
  подальше от них - чтобы, не дай Бог, запаха их не услышать: я невероятно
  брезглива, потом целый день есть не смогу! Я стараюсь не смотреть на них
  даже... Противно!
   И в этот раз прошла уж было мимо нищенки с ее детьми...
   И вдруг - словно что-то щелкнуло в мозгу! - я вернулась и, встав у
  стенда с открытками, принялась разглядывать украдкой лицо одной из
  старших девочек.
   Ей было лет восемь, наверное. Страшно бледная, страшно худая, она
  смотрела перед собой так отрешенно и бессмысленно, как смотрят слепые
  или люди с мозговой травмой. Может, и впрямь мозговая травма... Она
  стояла совершенно неподвижно.
   Вжавшись в стену, зябко кутаясь в огромную женскую кофту.
   Наверху, на улице - жара. Но в метро, конечно, прохладно...
   ...Нет, дело не в том, как она худа, бледна и какой у нее взгляд! Это
  не привлекло бы моего внимания, мы все уже привыкли к такому. Я
  вернулась из-за того, что мне показалось, что я уже где-то ее видела.
   Да, это лицо - лицо изможденного