ебе! А к ребенку приставать не смей! Хочешь помочь
  - подай... Ты богатая, вижу ведь, богатая! А к ребенку моему нечего
  приставать...
   Я поднялась и, прямо посмотрев на нищенку, сказала:
   - Это не ваш ребенок. Эта девочка похожа на дочь моего мужа... И я
  намерена обратиться в милицию. Немедленно.
   Нищенка испугалась. Я видела по ее лицу, что она испугалась! И -
  разозлилась. Как крыса: когда пугается - становится агрессивна.
   - Шла бы ты себе, красавица, - прошептала нищенка.
   - Шла бы ты себе, а то как бы хуже не было!
   Чего именно "хуже" - я не поняла, но отступать не собиралась. И
  начала озираться в поисках милиционера. Я не боялась - ну, что она может
  мне сделать при таком количестве народа, тем более, что многие уже
  обратили на нас внимание: не часто хорошо одетая и благоухающая дорогим
  парфюмом женщина вступает в беседу с одутловатой грязной нищенкой.
   Я заметила двух омоновцев, занятых, по-видимому, высматриванием лиц
  кавказской национальности, и ни малейшего внимания не обращавших на
  нищих.
   - Ой, не глупи, красавица! Найдут тебя... Личико попортят, если чего
  похуже не сделают, - шипела нищенка.
   Девочка по-прежнему стояла вжавшись в стенку, с зажмуренными глазами
  и стиснутыми до белизны губами.
   Я направилась к омоновцам...
   - Разбегайтесь, ребята! Бегите! - завизжала нищенка, хватая девочку
  на руку и бросаясь к лестнице.
   - Остановите ее! Она украла