бомжей пускает в служебное помещение, так он
  еще и одних их там оставляет. Пусть предъявят ему обвинение в убийстве.
  Пятерых достойных членов общества.
   Я, когда увидел желто-синюю ментовскую машину, сразу спрятался,
  разумеется, а невменяемого Михалыча увезли вместе с пострадавшими. Он
  потом явился пару месяцев спустя - тихий и бледный. Как он поведал мне,
  его сначала в больнице неделю дезинфицировали, потом в КПЗ держали, пока
  личность выясняли. Выяснили - и выперли пинком под зад. Что его сажать
  за то, что он украинский подданный и прописан там в деревушке, которой
  нет и не было никогда. Посадить надо паспортистку, которая за взятку
  выписала его из московской квартиры в никуда.
   Возиться с этим замерзшим покойником и разглядывать его заставляло
  меня только вполне понятное любопытство: не узнаю ли я в нем знакомого?
   Нет, я его не знаю. К счастью. Жиденькие усики, клочковатая
  бороденка, черные глаза смотрят на меня из-под полуприкрытых век - на
  меня и в то же время в никуда. В вечность и бесконечность. Нет, вообще
  никуда они не смотрят. Мертвые глаза не могут видеть.
   Чем дольше я смотрю на этого человека, тем явственнее мне начинает
  казаться, что он и не был таковым вовсе. Что это фигура изо льда,
  вылепленная рукой мастера. Сине-голубая кожа лица - изо льда, белки глаз
  - изо льда, синие потрескавшиеся губы - изо льда... Все портит только
  то, что они приоткрыты в