твенные пять пальцев. Так
  вот этот тоннель от Текстильщиков до дома - места, где живу я и еще
  пятеро бомжей - он именно из таких. Я могу бежать по нему с закрытыми
  глазами и заворачивать правильно везде, где надо. Уже выработался
  рефлекс, хотя Михалыч говорит, что у меня какой-то особенный талант
  безошибочно ориентироваться в пространстве и находить выход из любого
  лабиринта, что это природный дар, что сам он, даже если проживет здесь
  двадцать лет, потеряется сразу же, как только хоть на шаг отступит от
  хорошо знакомого пути. Может быть, все что он говорит - верно, по
  крайней мере, мне приятно думать именно так - что у меня талант, что у
  меня дар, что у меня гораздо больше возможностей, чем у других людей,
  что я... избранник.
   Наш дом - это почти всегда сухой кусочек заброшенного тоннеля,
  который заканчивается, правда, тупиком, что не очень удобно - чувствуешь
  себя все время, как в мышеловке, но зато там нет никаких коммуникаций,
  которые имеют обыкновение проверять сотрудники наземных служб, и еще там
  можно жечь костер - дым уходит сквозь вытяжку в потолке и его незаметно
  снаружи. Так что, по сути, жилище очень удобное, не у всех такое есть.
   Когда я пришел, Михалыч и Урод спали, Хряк с Лариской тоже, но эти
  спать отползают в дальний угол, чтобы никто не видел, как они трахаются.
  А кому они нужны?
   Кривого снова не было. Он все время шляется где-то по ночам, а