то не особенно - убить ее не
  большого труда станет, а где потом найдешь еще одну такую дуру?
   Урод тоже отправился куда-то по своим делам. Как он зарабатывает на
  жизнь никто толком не знает, ворует, наверное.
   Тем более, что заповедями это не запрещено, даже наоборот.
   "Ты хочешь жить? - говорит наш Бог, - и, если для того, чтобы выжить,
  надо украсть - укради, если надо убить - убей!"
   Не знаю, случалось ли Уроду убивать, но если придется, он убьет не
  задумываясь. Кого угодно, стоит только проповеднику приказать ему.
   Михалыч тоже поплелся просить милостыню. Холодно ему, конечно, сидеть
  весь день без движения на морозе в своем болотного цвета пальто, но он
  ходит. Каждый день.
   Я сказал ему однажды, чтобы он не ходил, пока морозы такие, что я уж
  как-нибудь достану еды для нас двоих, чтобы с голоду не помереть, но он
  все равно ходит. Может быть есть у него тайное желание как-нибудь
  замерзнуть насмерть. Что ж, я его понимаю.
   Мы остались вдвоем с Кривым. И это он, кажется, первым начал разговор
  - я бы не решился, пусть даже не совсем трезвым был.
   Кривой развалился на своем тряпье и смотрел благодушно на то, как я
  спать устраиваюсь. Я чувствовал его взгляд спиной, но не оборачивался,
  нарочно не оборачивался, и все-таки Кривой окликнул меня.
   - Эй, Мелкий!.. Ну-ка иди сюда.
   Участь такой мелюзги, как я - слушаться. Всех, кто старше тебя и
  сильнее. Это в тоннелях я принадлежу