ческих заболеваний у нее не обнаружилось! И забеременеть
  она не могла, потому что физически еще не стала девушкой. Но моральная
  травма, бесспорно, ужасная. И из-за этого тоже она всегда будет
  отличаться от других девочек, у нее может быть заниженная самооценка,
  отсутствие моральных норм и даже гиперсексуальность...
   В общем, запугали нас основательно.
   Я пребывала в задумчивости - уж очень необычно все произошедшее! Ведь
  только сегодня утром я собиралась развестись с Андреем, а теперь -
  готова утешать его и заботиться о его дочери! По мере сил, конечно. В
  тот момент я еще не была готова заменить Ольге мать. Но и о разводе,
  разумеется, не могло быть речи, по крайней мере, некоторое время. Не
  могу же я бросить его в такой тяжелый момент! Какой бы он ни был
  сволочью на протяжении года совместной жизни... Но я же не сволочь!
  Оставить его сейчас нельзя.
   Андрей трясся от ярости, он готов был убивать, рвать на куски любого
  бомжа, какой ему только на пути попадется!
   Дочь не сказала ему ни слова...
   Она его даже не узнала...
   Андрею хотелось мстить.
   И я его хорошо понимала.
   Ведь он - мужчина! Он должен действовать... Ждать, помогать, утешать
  - это дело женщины. А его никак не заинтересовал многолетний план
  психологической реабилитации Ольги, он считал, что причиненное ей зло
  возможно побороть только одним способом - покарав виновников. Пока они
  живы