й пришли...
   Андрей коротко взглянул на меня... И отвернулся.
   А у меня упало сердце...
   Девочка сидела на кровати и, натянув одеяло до подбородка, напряженно
  смотрела на нас с Андреем.
   Андрей купил по дороге в больницу большого плюшевого бульдога: если
  нажать бульдогу на живот - он глухо тявкал.
   Хорошая игрушка, только страшная...
   Теперь он шел к кровати, держа бульдога перед собой, как щит.
   - Оля... Ты совсем меня не помнишь? - жалобно спросил Андрей.
   Нянечка, все еще стоявшая в дверях, громко всхлипнула.
   - Нет, - прошептала Ольга. -Я не помню ни папу, ни маму. Я помню
  только дедушку.
   Дедушка... Юзеф Теодорович Лещинский... Надо бы его известить! Тоже
  имеет право знать...
   - Олечка... Ты мне можешь рассказать, как же все произошло? Ты можешь
  мне сказать, кто с тобой... Кто тебя обижал?! Я - твой папа, я должен
  тебя защищать...
   - Доктор запретил ее волновать, - вмешалась молоденькая медсестра,
  дежурившая возле бокса. -Сейчас еще не время для таких вопросов.
   Андрей смиренно кивнул.
   Присел на край постели.
   Протянул дочери игрушку.
   Она смотрела с опаской, словно боясь, что плюшевый бульдог взорвется
  при первом же прикосновении.
   - Тебе не нравится? - прошептал Андрей.
   Девочка смерила его ледяным взглядом и - накрылась одеялом с головой,
  показывая, что аудиенция окончена.
   Андрей растерянно оглянулся на меня.
   - Ну, мамаша, чего в дверях-то жмешься?