нас
  восстанавливать. Вы обрекаете нас на вечное забвение, на конец жизни, всех
  радостей. Вы не оставляете нам возможности договориться. Вы поступаете
  жестоко, дико, грубо. Как вы сможете жить с этим? Как вы сможете оправдать
  себя?
   - Делла, - сказал Пит.
   - Я не понимаю.
   - Любовь.
   - Вы убиваете ради любви?
   - Я сам бы этому не поверил месяц назад. Неделю назад, даже вчера.
   - Нельзя убивать во имя любви, - возразил политен. Пит почувствовал в его
  голосе надежду, но он был неумолим.
   - Ради любви можно все, - сказал он.
   - Но есть границы...
   - У любви нет границ. Мужчины и женщины убивали ради нее, умирали,
  унижались. И все это ради полулюбви, неполноценного, нетелепатического
  чувства. Но как только я убью вас, я обеспечу себе и вам свободу разума, нам
  не придется больше убивать во имя любви. Я всего лишь хочу освободить души
  других.
   Надежда пришельца рухнула.
   - Все же... - начал он.
   - Смерть, даже вечная смерть - это не самое худшее для разумного
  существа, - сказал Пит.
   - А что же?
   - Одиночество.
   - Я не понимаю этого слова.
   - Я знаю.
   - - Вы.., объясните?
   Политен старался оттянуть момент своей смерти, но Пит подарил ему лишь
  несколько секунд, попытавшись объяснить.
   - Вам сразу не разобраться, - сказал он. - Вы прилетели из мира, который
  уже тысячу лет владеет телепатией. Никому из вас не надо искать дружбы,
  привязанности,