сть в себе, заставляют понять, что
  загадка выпавших из его памяти двух недель вовсе не так важна, как казалось
  ему вначале.
   У Питера Маллиона было собственное представление о спокойной размеренной
  жизни, и оно отличалось от того, как привыкло строить свою жизнь большинство
  людей. Он никогда не ходил на службу с девяти до пяти и не собирался делать
  это впредь, даже если его процветающее ныне агентство вдруг прогорит. В
  молодости, когда бизнес не приносил ему больших прибылей, он просто снижал
  свои запросы и особенно не переживал. Теперь же, когда с деньгами стало
  полегче, он тратил их на хороший дом, отдых, книги, пластинки, предметы
  искусства. У них с Деллой не было крупных сбережений. А что касается
  пенсионного фонда - ему казалось, что, чем раньше человек начнет копить на
  обеспеченную старость, тем скорее он потеряет интерес к нынешней жизни.
   Но его легкомыслие имело предел. Потерянные из жизни две недели - это уже
  чересчур. Если он не узнает, что с ним случилось, то никогда не обретет
  покой.
   Мало-помалу к нему снова вернулся страх.
   Чем быстрее он работал серпом, тем сильнее становилась паника. Это был
  замкнутый круг: он мог избавиться от страхов только с помощью монотонной
  физической работы, но физическая работа не загружала голову и оставляла
  время для размышлений, а мысли неизбежно влекли за собой страх...
   Пит неистово размахивал серпом, пытаясь забыться