мню. И вот опять двенадцать долларов... Чем же я заплатил?
   - Я не понимаю...
   - Значит, мы оба не в себе.
   Мимо них по широкой бетонной дорожке прошла горничная со своей тележкой.
  Она остановилась у дверей, вытерла руки о тряпку, висевшую на поясе, и
  бросила ее на тележку. Когда она закрыла за собой дверь, Пит подошел к ней.
   - Простите... - начал он.
   Женщина подняла на него взгляд. Она была испанкой или пуэрториканкой.
  Когда-то двадцать лет и пятьдесят килограммов тому назад она была хороша
  собой. Годы стерли ее красоту, но глубокие темные глаза, окруженные
  складками отекших век, смотрели на Пита с опаской и подозрением.
   - Да? - спросила горничная.
   - Вы убирали номер 34 последние три дня? Она прищурилась, глаза совсем
  исчезли.
   - Я ничего не трогала, - сказала она.
   - Я вас ни в чем не обвиняю, - уверил ее Пит. Он достал пять долларов из
  бумажника, сложил купюру и протянул ей. - Мне нужно кое-что выяснить.
   Горничная посмотрела на Деллу, потом на пятерку, потом на Пита, затем
  снова на пятерку. Она взяла деньги и сунула в карман своего форменного
  платья.
   - Что вы хотите узнать?
   - Вы не заметили ничего необычного в номере 34? Что-нибудь, пусть даже
  какую-нибудь мелочь?
   - На постели никто не спал. И полотенцами не пользовались. Мне даже
  кажется, там вообще никто не жил, хотя меня пытались убедить в обратном.
   Делла сделала шаг вперед:
   - А