смешно. Она вскочила, подбежала к кровати и бросилась на
  нее, кусая подушку. Полы пеньюара задрались выше талии, обнажив гладкие
  коричневые ягодицы. Она извивалась, хрипела и брыкалась, как капризный
  ребенок в приступе гнева. Я подошел и сел на край кровати. После первого
  же успокаивающего хлопка по спине она обхватила меня руками и зарыдала
  на моей груди. Интересно, подумал я, сколько еще женщин будет оплакивать
  смерть Сэма у меня на груди? Я терпел ее духи и горячий запах здоровой и
  крепкой женщины. Рыдания оказались слишком сильными, а поэтому
  недолгими. Скоро по кое-каким движениям я понял, что Фелиция начинает
  меня соблазнять, может, специально, но, скорее всего, повинуясь
  странному примитивному инстинкту, заставляющему людей заниматься любовью
  в бомбоубежищах во время воздушных налетов. Я спокойно, но уверенно
  освободился, набросил на Фелицию полотенце и сел на стул у окна.
  Посмотрев на пол, увидел, что верхняя книга в стопке комиксов - учебник
  по испанскому языку.
   Наконец Фелиция села, прислонила к железным прутьям спинки подушку и
  откинулась на нее, положив ногу на ногу. Вытерла лицо, высморкалась и
  несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоить дыхание.
   - Он был настоящим мужиком, - с сожалением сказала девушка.
   Я знал, что она больше не будет плакать по Сэму.
   - Как вы познакомились? - спросил я.
   - Я работала там на кухне. Мне было