ла
  шить и, сузив глаза, наблюдала за девчонкой.
   Блондинка что-то прошептала и выпрямилась.
   - Карлос, дорогой, - сказала она, - я хочу попросить тебя попытаться
  еще раз написать свое имя. Ты понимаешь меня, дорогой? Мигни раз, если
  понимаешь. Хорошо?
   Она исчезла из поля моего зрения и через секунду вернулась с
  карандашом и блокнотом. Потом, очевидно, села рядом с ним на кровать.
  Сейчас я видел лишь ее стройные лодыжки.
   - Вот, дорогой. Держи его крепко. А теперь напиши свое имя, дорогой.
   Последовало молчание. Неожиданно блондинка вскочила на ноги и
  совершила какое-то резкое движение. Послышался шлепок от удара ладони по
  голому телу.
   - Ах ты, дрянь! - воскликнула она. - Грязный ублюдок! Блокнот и
  карандаш упали на пол. Толстая сиделка встала с кушетки, потопталась,
  потом опять села и взяла шитье. Девчонка стояла у кровати, уперев в бок
  кулаки.
   - Писать ругательства, по-твоему, смешно? Черт бы тебя побрал! Ты
  меня прекрасно понимаешь. Я знаю, что понимаешь. Попытайся вбить в свою
  башку следующее, Карлос. Деньги на счете, которые можно тратить на
  хозяйство, почти закончились. Если хочешь, чтобы я осталась ухаживать за
  тобой, ты должен четко написать свое имя, и я поеду в Мехико и возьму в
  банке еще денег. Ты должен доверять мне. Это твой единственный шанс,
  браток. Тебе лучше понять это. Когда деньги закончатся, все твои люди
  разбегутся,